Часть I. Жизнь с дегенерацией сетчатки

Тогда меня беспокоило не это, а скорее мрачные мысли о будущем — с оглядкой на то, через что прошла сестра. Постепенно я стал ограничивать занятия спортом и отрицать проблемы на работе. Именно тогда я получил, пожалуй, лучший совет от своего участкового врача — совет, которым я до сих пор делюсь с другими: не отказывайтесь от своих глаз, пусть глаза сами откажутся от вас. Он имел в виду простую вещь: не бросайте повседневных дел, спорта и работы, а пусть они сами оставят вас — и пусть восторжествует здравый смысл. С этой мыслью и обновлённым взглядом я стал подходить к повседневным делам оптимистичнее, сосредоточиваясь на положительном, а не на отрицательном. Я продолжал заниматься спортом, пользуясь своим опытом и навыками, а не полагаясь целиком на зрение. На работе нужно было лишь приспособиться к условиям и искать более разумный подход вместо привычного. Я продолжал с удовольствием играть и лишь недавно бросил индорхоккей. Первыми видами спорта, которые я оставил, были софтбол и бейсбол — они давались мне всё труднее. Поскольку мяч бо́льшую часть времени находится в воздухе и сливается с фоном, я не мог его увидеть и правильно занять позицию. К тому же ожидания товарищей по команде по-прежнему соответствовали прежней результативности, и они не могли понять, почему мои результаты ухудшились. Стоит упомянуть, что обычно я выходил отбивать третьим или четвёртым и считался одним из самых результативных игроков. Это был поистине печальный момент.

Другой моей страстью был сквош: я активно играл в него со школьных лет и с огромным удовольствием выступал в мужской лиге. С ухудшением зрения мне пришлось изменить стиль игры, и я старался держать мяч на низкой и средней высоте, которая, казалось, совпадала с моим полем зрения. Больше всего проблем доставляли высокие укороченные удары, и чаще всего я проигрывал очко, потому что не мог проследить за мячом. В то же время мяч стал попадать в меня, особенно после отскока от задней стены. Кто знаком с этой игрой, оценит, насколько это больно и какие оставляет синяки. Друзья, как водится, пользовались ситуацией, хотя и сочувствовали мне. Я играл в сквош до начала 1990-х, когда стало ясно, что я больше не могу соперничать на равных и, возможно, подвергаю себя опасности.

Я продолжаю играть в хоккей на траве, и теперь мне выпало удовольствие играть в одной команде с двумя сыновьями. Должен сказать, что четверо или пятеро игроков играют со мной с 1972 года и постоянно подсказывают мне по ходу игры. Нередко это приводит к путанице: те, кто сзади, подсказывают двигаться влево, а те, кто передо мной, — вправо. В лиге меня прозвали «тем глухим игроком», потому что в первые годы моих товарищей хвалили за то, что они берут в команду глухого: столько было криков и окликов. Вы, наверное, гадаете, как (и вижу ли вообще) я вижу мяч. Благодаря чутью игры, способности видеть движение и, разумеется, подсказкам я могу следить за ходом игры. Лишь когда игра идёт в пределах примерно 1 м, я могу «поймать» мяч взглядом, если мяч в хорошем, чистом состоянии. Когда мяч летит быстро, я не успеваю его «поймать», что оборачивается парой шишек и синяков. При любом штрафном ударе рядом с воротами меня вежливо просят отойти из этой зоны.